15. 08.

Подытоживая выше сказанное, М. Розенфельд отмечает, что конституционная юриспруденция, которая базируется на принципах осознанного плюрализма, будет вынуждена сосредоточиться на решении двух отдельных вопросов, касающихся прав этнонациональных меньшинств. Во-первых, такая конституционная юриспруденция будет вынуждена критически рассматривать все предложения и требования для того, чтобы гарантировать соответствие нормам второго порядка, которыми пользуется осознанный плюрализм.
обращайтесь на почту

Итак, в контексте как существующих конституционных норм, так и выдвинутых конституционных требований, осознанно-плюралистическая конституционная юриспруденция должна будет применять все пригодные принципы, которые происходят от ее норм второго порядка. Во-вторых, такая юриспруденция будет способна разрабатывать средства для того, чтобы проводить «мижперспективни (inter-perspectival)» и «внутришньоперспективни (intra-perspectival)» сравнения для решения споров между сторонниками различных концепций добра. При этом важно, чтобы эти концепции были совместимыми с конституционными принципами, которые выражают нормы второго порядка. Поддержание напряженности между нормами первого и второго порядков, успокаивает М. Розенфельд, является естественным для успешного развития осознанного плюрализма. Более того, в рамках конституционной юриспруденции это напряжение может быть создано с помощью сопоставления соответствующих норм. Это делается для того, чтобы обеспечить господство норм второго порядка, когда это касается межгрупповых дел, и обеспечить приоритет норм первого порядка, когда это касается внутригрупповых дел. Действительно, как уже отмечал израильский ученый, нормы второго порядка должны соответствовать конституционным принципам, касающихся межгрупповых дел или общества как целого. Но предпочтение следует отдавать внедрению принципов, которые позволяют наиболее вероятно приспособления к нормам первого порядка. С другой стороны, конституционные принципы должны позволять, чтобы внутригрупповые дела велись в соответствии с нормами первого порядка — за исключением того, что будет представлять угрозу для определенного конституцией регулирования межгрупповых отношений. Так, конституционно разрешенной, что вполне правомерно может быть требование государства, чтобы в школах, находящихся этнонациональной меньшинством, выкладывался курс гражданской толерантности, если государство сможет доказать, что без такого курса не исключено, что члены данной этнонациональной меньшинства "могут отказаться соблюдать установленные межгрупповых конституционных норм ". Таким образом, делает вывод М. Розенфельд, этнонациональные меньшинства могут получать значительный «внешнюю защиту (external protection)» в условиях конституционного режима, построенного по образцу осознанного плюрализма. Однако уровень внешней защиты этих меньшинств частично зависеть от их типа и природы. Так, принятые, самодостаточные, самоуправляющиеся этнонациональные меньшинства могут рассчитывать на больший конституционно-правовая защита, чем недостаточно организованы, дисперсно расположены меньшинства или группы добровольных эмигрантов, которые вполне сознательно присоединились к обществу, проводит политику «перетоплювального котла», то есть ассимиляции. В тех же случаях, когда этнонациональное меньшинство пытается вводить «внутренние ограничения (internal restrictions)» против своих членов, порождает внутригрупповые конфликты, должны превалировать конституционные нормы, которые в значительной степени зависят от норм второго порядка. Однако, «в отличие от либерального конституционного режима, конституционный режим, который происходит от осознанного плюрализма, не обязательно требует, чтобы индивид превалировал над группой». В таком случае, хотя нормы второго порядка доминировать, надлежащим образом разработанные конституционные нормы будут требовать, чтобы и индивидуальные, и групповые соответствующие перспективы серьезно учитывались как предпосылка решения конкретного спора. Иными словами, замечает М. Розенфельд, согласно осознанным плюрализмом недостаточно применять нормы второго порядка «непосредственно» для разрешения спора (подчеркну. М. Розенфельда). Вместо этого, в первую очередь необходимо понять соответствующие требования в контексте норм первого порядка, чтобы иметь возможность найти решение, которое даст возможность более свободного соблюдения этих норм каждой стороной. Осознанный плюрализм, опять же в отличие от либерализма, добивается мижперспективнои оценки соответствующих требований как индивида, так и этнонациональной меньшинства с целью установления, если это возможно, порядке приоритетности, что может способствовать решению конфликта. Ведь, как справедливо отмечает М. Розенфельд, не все требования занимают одинаковые позиции внутри самой концепции добра, из которой они происходят. Некоторые могут быть главными или центральными, в то время как другие могут быть второстепенными или периферийными. Исходя из приведенного, ученый отмечает, что конституционный режим, основанный на принципах осознанного плюрализма, «кажется более желательным том, что он является гибким и изящным (flexible and enhanced)», чем его либеральные и коммунитаристских оппоненты. Действительно, не забывая о существовании многих несовершенств, "конституционное отношение к правам этнонациональных меньшинств в соответствии с предписаниями осознанного плюрализма предлагает лучшие существующие средства решения конфликтов между индивидом, группой и обществом как целым». И в этом отношении, справедливо подчеркивает М. Розенфельд, «осознанный плюрализм может сделать вклад в ликвидацию разрыва (to bridging the gap) между универсализмом и релятивизмом в контексте прав человека». Подытоживая свои рассуждения, М. Розенфельд отмечает, что «практические последствия применения осознанного плюрализма являются менее строгими (far less drastic), чем можно было бы представить». И действительно, осознанный плюрализм не только остро осуждает все систематические нарушения прав человека и этнонациональных меньшинств, которые имели место на протяжении последнего полувека, в частности такие, как геноцид, депортации, этнические чистки и т. д., но и предлагает достаточно корректные и конструктивные пути и методы их предотвращение за счет использования нового типа конституционной юриспруденции. В завершение М. Розенфельд отмечает, что, с точки зрения осознанного плюрализма, «права человека являются ни однозначно универсальными, ни четко особыми». Скорее всего они формируются динамичным и эволюционирующим напряжением, вызванным одновременным влечением человека и к универсальному, и до особого. А это, в свою очередь, обусловливает столкновения и конфликты между универсализмом и партикуляризмом. Правда, замечает ученый, в последние годы наметилась «очевидна тенденция (unmistakable tendency) усиление конвергенции» двух «измов». Подтверждением этого, по нашему мнению, можно считать распространение и растущее влияние предложенного М. Розенфельдом осознанного плюрализма и основанной на нем концепции осознанно плюралистической конституционной юриспруденции. Ознакомление с основными положениями осознанно плюралистической юриспруденции М. Розенфельда дает основания, на наш взгляд, для следующих уточнений, дополнений и выводов. Во-первых, она является не новой, как считается на Западе, а обновленной, поскольку подобная концепция впервые была выдвинута и достаточно основательно разработана выдающимися украинскими учеными В. Даневская, М. Драгомановым и Т. Зиньковским еще в последней четверти XIX века. Более того, в 1918 году в УНР был принят первый в мировой практике специальный закон о национально-персональной автономии, который стал составной принятой в том же году Конституции УНР. Таким образом, Украина стала первой в мире государством, в котором была разработана и апробирована концепция действительно осознанно плюралистической конституционной юриспруденции. К тому же, в середине 40-х годов ХХ века похожую концепцию предложили французские ученые Е. Муньер и Ж. Маритен, назвав ее концепцией «личностно-коммунитаристских перспектив» (personalist-communitarian perspectives) и разработали достаточно корректную и интересную "Декларацию прав лиц и сообществ ", в которой пытались совместить концепцию индивидуальных прав человека и концепции коллективных прав этнонациональных меньшинств.