5. 10.

Правда, существуют и другие определения ультраконсерватизму (фашизма, по устоявшейся терминологии). В последнее время в научных кругах популярна концепция С. Пейна, который предлагает «типологический описание фашизма», отделяя последний от других двух видов авторитарного национализма — радикальных и консервативных правых. Согласно его типологией к фашистам, кроме итальянского движения отнесено, в частности, немецкий НСДАП, испанский Фаланґу, польские Фаланґу и Лагерь национального единения (ЛОО), румынский «Железную Гвардию», хорватских усташей, в ультраправых — австрийский Гаймвер, Аксьон Франсез, польских национал — радикалив, к консервативной правой — Хорти, Ульманиса, Сметоны, Пилсудского, Салазара, других европейских диктаторов и организации. Соглашаясь с предложенной С. Пейном структурой, мы не можем согласиться с конкретной классификации политических течений.
Solfilm Stockholm

Скажем, у режима Антониу ди Оливейра Салазара было гораздо больше общих черт с режимом Франко в Испании (и это естественно, учитывая геополитическое расположение Португалия), чем с режимом, скажем, Сметоны или Ульманиса. Португальский и испанский тоталитарные режимы имели так много общего, что отдельные исследователи предлагали выделить их термином «иберийская модель фашизма». Очевидно, в данном случае было принято во внимание тот факт, что руководителями Португалия во времена диктатуры Салазара были высокообразованные интеллектуалы (что наблюдалось в странах, где у власти находились правоконсервативные режимы). Но сам факт того, что Салазар был ученым-экономистом с мировым именем, профессор Лиссабонского университета, не является основанием для сомнений в ультраконсервативным характере Португальского режима. То же касается румынской «Железной Гвардии», которая, по сути, была массовым левым движением и приближалась по своей сути к нацизму (вообще, феномен «Железной Гвардии» требует дополнительного изучения. Поскольку в этой течения были слишком сильны не только нацистские корни, но и элементы фашизма и даже троцкизма; тем более, что лидеры «Железной Гвардии» принципиально отличались своими взглядами, но употреблялись в рамках одной организационной структуры — сравнить хотя бы К. Кодряну и М. Элиаде). Среди большого количества дефиниций фашизма следует назвать еще одну — определение немецкого историка Е. Нольте, который выступил в 60-70-х годах инициатором т. Н. «Фашистских дебатов». Он выдвинул 6 пунктов «фашистского минимума», то есть, признаков, присущих фашизму: антимарксизм, антилиберализм, антиконсерватизм, фюрер-принцип, милитаризация общества (плюс наличие особой партийной армии), тоталитаризм как цель. Данное определение дает основания отождествлять ультраконсервативные течения, скажем, с нацизмом. И если антилиберализм в тоталитарных течениях вполне понятен (хотя нацисты, скажем, на словах декларировали отдельные либеральные ценности), то антиконсерватизм был присущ именно нацистам. Знаменитая полемика между Муссолини и Ю. Еволою в 20 — 30-х годах показала, что итальянский фашизм не чужд консервативным идеалам и традициям. Свидетельством этому стали конкретные шаги правительства фашистов — до нормализации отношений с Ватиканом и подписания Латеранского конкордата включительно. Правительство Павелича в Хорватии создал программу возрождения национальных традиций (попутно вводя и новые обряды, такие как День св. Анте — покровителя Павелича) и способствовал реставрации монархии. Франко в Испании опирался не только на ультраконсервативным «Фаланґу», но и на консервативно-католическое движение «Арриба!». И еще один нюанс по «фашистского минимума» Е. Нольте: ни один фашистский режим не ставил себе тоталитаризм целью. Тоталитаризм в любом ультраконсервативным движении является скорее средством. Генезис испанского ультраконсерватизму, который имел возможность развиваться в нормальных условиях и дойти до логического завершения, показывает: режим Франко постепенно терял свое тоталитарное окраску. В 40-х годах нормализовались отношения с США и другими странами демократии, в 50-х было установлено многопартийность, в 60-х разрешено ряд демократических свобод, а 70-е годы подготовили почву для мирного перехода власти в руки оппонентов Франко. Хотя в данном случае можно задуматься и над другим вопросом: режим Франко не претерпел соответствующих воздействий под давлением западной демократии, которая стала господствующим течением в общественной жизни Европы и Северной Америки в послевоенное время — так же, как режим Муссолини в конце 30-х годов получил воздействий немецкого нацизма? По нашему мнению, данный вопрос требует основательного исследования. В конце 30-х годов начинается процесс мутации ультраконсервативных течений. Геополитические интересы начинают брать верх, и предложена Гитлером модель «Новой Европы» приводит к резкому разбалансированию сторонников чистоты идеологии. Н. Панда в Италии предлагает Б. Муссолини ввести расовый принцип (так, мол, после территориальных завоеваний в Абиссинии возникает угроза смешанных браков между итальянцами и представителями африканских народов). В результате в Италии начинает распространяться антисемитизм, который совершенно не был присущ фашистскому режиму в 1938 (вспомним, что предтеча фашизма Г. д'Аннунцио был евреем, а Муссолини предлагал евреям создать отдельные национальные подразделения в Вооруженных Силах Италии). Как свидетельствуют отдельные воспоминания, антисемитизм не являлся массовым явлением в Италии и в 40-х годах. Очень недолго «расовый принцип» действовал в Испании, где также не превратился в определяющий фактор. Украинские националисты декларировали антисемитизм, но при этом не внедряли его на практике (например, жены таких видных деятелей ОУН, как М. Сциборский, Р. Ярий, М. Капустянский были еврейками). Более того, в среде ультраконсервативных движений негосударственных народов (в частности, в украинском) появилось некоторое разочарование в творческой потенции фашизма. О. Кандыба (О. Ольжич) критиковал фашизм за то, что он овладел Италию «без единого выстрела, без единой капли крови», а потому не дал возможности образоваться героическом мифа. М. Сциборский в своей Нациократии также критикует фашизм, не слишком положительно воспринималось Е. Онацьким и Е. Коновальцем. После смерти Коновальца геополитический фактор стал определяющим для приоритетов ОУН, и лидеры украинских националистов (с 1940 гг. — Обоих осколков) сосредотачиваются на контактах с Германией, что также повлияло на идеологические мутации украинского интегрального национализма.